**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Его поцелуй в лоб, привычный, как тиканье кухонных часов. Измена пришла не с криками, а с крошечной записочкой, выпавшей из кармана пиджака. "До встречи, мой ласковый". Бумажка жгла пальцы. Мир сузился до четырех стен, до звука ключа в замке вечером. Молчать? Или бросить вызов — и потерять всё: статус, обеспеченность, даже уважение соседей. Её битва была тихой: выстиранная рубашка с неправильно пришитой пуговицей, чуть пересоленный суп. Месть, которую никто не заметил, кроме неё самой.
**1980-е. Ирина.** Её жизнь сверкала, как хрустальная люстра в ресторане "Метрополь": приемы, дефицитные туфли, связи. Супруг — перспективный директор. Измену она узнала от "доброжелательницы" на вечеринке, под аккомпанемент джаза. Позор был страшнее боли. Развод? Немыслимо. Это крах всего фасада. Её оружием стали сплетни, мастерски запущенные в нужные уши, и внезапный "ревматизм", лишивший мужа супружеского долга. Она сохранила место под солнцем, превратив брак в изящную клетку для двоих. Победа пахла дорогими духами и одиночеством.
**Конец 2010-х. Марина.** Смартфон её мужа, оставленный на кухонном столе, вибрировал от уведомлений. Она не рылась — просто увидела предательски яркий экран. Не было шока, лишь холодная, ясная ярость. Через час у неё уже были скриншоты, логи звонков и контакты лучшего процессуалиста. Её битва велась в юридических документах и через переговоры с медиатором. Боль пряталась за графиками дележа активов и формулировками брачного контракта. Свобода обошлась в половину имущества и совместную опеку над собакой. Она вышла из процесса, как из сложного дела — уставшей, но непобежденной.
