За несколько месяцев до школьного благотворительного бала в воздухе уже витало странное напряжение. Оно копилось исподволь, в разговорах на школьном пороге, в украдкой брошенных взглядах на родительских собраниях, в слишком громком смехе на детских днях рождения. Пять, казалось бы, обычных семей, чьи дети сидели за одной партой или делились бутербродами на перемене, были сплетены в тугой, невидимый узел.
Семья Ивановых, новые деньги и показная роскошь, только что переехала в элитный коттеджный поселок. Их сын, вечно в новейших гаджетах, был центром притяжения и источником зависти. Петровы, напротив, — старинная интеллигенция, хранители фамильной библиотеки и слегка надменных манер. Их дочь, тихая отличница, казалось, жила в другом, более утонченном мире.
Сидоровы держали небольшой, но успешный антикварный магазин. Их дом был наполнен шепотом старых вещей, а их сын обладал тревожной привычкой знать о других чуть больше, чем следовало. Козловы, вечно уставшие и озабоченные, влачили существование от зарплаты до зарплаты, а их попытки «соответствовать» остальным были мучительны и очевидны. И, наконец, Никитины — образцовые, слишком уж образцовые, с их безупречным газоном, идеальными оценками дочери и неизменными улыбками, за которыми, как многим казалось, скрывалась пустота.
Их пути пересекались не только на школьных мероприятиях. Общая, давно забытая инвестиция в рухнувший бизнес. Случайная, но роковая автомобильная авария прошлой зимой, свидетелями которой стали не те люди. Старая, пожелтевшая рукопись, неожиданно найденная в букинистическом магазине Сидоровых, в которой упоминались предки Петровых. Постепенно, как паутина, плелась сеть из скрытых обид, взаимных обязательств и страшных секретов.
Когда наступил вечер бала, этот узел затянулся намертво. Зал сиял, музыка лилась, дети смеялись, а взрослые обменивались дежурными комплиментами, за каждым из которых стояла бездна. И среди этого блеска, под звуки вальса, в укромной нише зимнего сада, кто-то оборвал жизнь неизвестного гостя. Человека, чье имя никто не знал, но чье появление и смерть были ключом, отпирающим все тайны этих пяти семей. Убийство не было случайностью. Оно стало кровавой точкой в предложении, которое они все вместе писали все эти долгие месяцы.
